Сила нашего района – в единстве его народов

В свежем номере районной газеты мы отправимся в многонациональный Доможаковский сельсовет. Яркие оттенки красного и синего на белоснежных национальных костюмах, изысканная геометрическая вышивка, самобытные головные уборы, звон серебряных монеток в танцевальных нарядах, весёлые песни и душевное гостеприимство – всё это притягивает внимание и остаётся в памяти надолго! Особое место в культуре занимает язык – уникальный представитель огурской ветви тюркских языков.

Признаёмся, сегодняшний рассказ посвящён чувашам – народу с богатыми традициями, глубокой связью с землёй и неизменной любовью к краю, ставшему много лет назад родным.

Первыми на хакасскую землю ступили…

Первые семьи чувашских переселенцев приехали в Хакасию в 1952 году, в рамках планового переселения, инициированного Постановлением Правительства СССР. В отличие от стихийного дореволюционного движения крестьян, этот процесс носил организованный и добровольный характер. Жители Чувашии ехали осваивать новые территории сознательно, стремясь построить лучшее будущее. Миграция охватила не только Урал и Сибирь, но и другие регионы, где разворачивалось строительство крупных объектов социалистической экономики. Возле индустриальных центров создавались базы по производству и переработке сельхозпродукции, для развития которых требовалось дополнительное население – прежде всего, сельское.

Согласно похозяйственной книге 1952-1954 годов в Доможаковском сельсовете первыми зарегистрированными новосёлами стали семьи: Матвеевых, Николаевых, Сорокиных, Андреевых, Никифоровых, Яковлевых… Колхоз «имени Молотова» оказал им всестороннюю поддержку: предоставил временное жильё, дойных коров и мелкий скот (овец или свиней), а также материалы для строительства брусовых домов. В некоторых чувашских семьях аала Доможакова до сих пор хранятся переселенческие билеты, ставшие фамильными реликвиями.

Хранителями уникальной истории остаются первые переселенцы, с которыми мне удалось пообщаться – Николай Александ-рович Судухин, уроженец села Новые Атаи Красночитайского района, и Дмитрий Михайлович Краснов из деревни Кишля того же района. Их воспоминания, словно фрагменты пазла, складываются в единую картину большого переселения, когда люди меняли обжитые места на новую родину в Хакасии.

Путь их начался с долгой, тряс-кой дороги, детали которой мужчины восстанавливают сообща. Николай Александрович начинает рассказ первым, приоткрывая завесу своего раннего детства: ему было всего три года, когда семья приехала в Сибирь.

– Семьи со всеми «пожитками» везли сначала в телегах, запряжённых конями, мимо ветряных мельниц, крутящих крыльями на ветру. Затем пересадили в «товарняк» (грузовой поезд).

Дмитрий Михайлович подхватывает рассказ, уточняя масштаб путешествия:

– Оно длилось двенадцать суток! В вагоне было тесно, как в плацкарте: полки, много людей, скот… Переселенцы везли с собой даже печки-буржуйки и сумки с камнями для банных каминок, не зная, чем богата новая земля. Поезд замрёт на станции, а люди скорей выгоняют скотину кормить и поить, а после снова в длинный путь. Инициатором массового переселения в конце 1950-х, когда переселяли меня и мою семью, стал Николай Фёдорович Доможаков, сумевший агитировать людей на перемены. В чувашской деревне насчитывалось, как мне помнится, двадцать дворов, половина осталась на прежнем месте, не захотев ехать, а другие рискнули начать всё сначала.

Переселенцев встретила бескрайняя степь. У Николая Александровича до сих пор стоит перед глазами первая улица Интернацио-нальная: одинокий двухквартирный дом в чистом поле, вокруг луга и жарки, словно огоньки. Кстати, этот дом стоит до сих пор. На новое место прибыло много фронтовиков, и первое время все жили в землянках, пока колхоз не обеспечил строительными материалами, и поля не застроились домами по современным на то время традициям, с чувашским акцентом.

– Лес сплавляли по реке Абакан из тайги, а потом с протоки подвозили телегами. Быт налаживали сами: дома ставили не на фундаменте, а на больших лиственных брёвнах. Внутри царствовала печь, она располагалась в центре, а вокруг большое помещение делилось на комнаты, ставили много окон для света, обеденный стол, а спальни отделялись занавесками, мебелью... Детям было удобно спать на полатях рядом с теплом, откуда утром можно было наблюдать, как мама топит печь или готовит вкусности, – вспоминает Николай Александрович.

Обустраивая новый быт, переселенцы сохраняли и старые привычки, которые теперь обретали иное звучание. Дмитрий Михайлович с улыбкой рассказывал, как люди прибыли в лаптях, плетёных из лыка, и только здесь он узнал про валенки и ботинки, показавшиеся ему поначалу неудобными. Одежду шили сами, и процесс этот был трудоёмким: чтобы получить ткань из конопли, её вымачивали в реке, сушили, пропускали между специальными барабанами, затем женщины щётками из свиной щетины вычёсывали материал и пряли. Полотно либо белили зимой на снегу, либо варили в дубовой коре для синего цвета.

Особый колорит быту добавляли целебные бани «по-чёрному». Николай Александрович с теплотой хранит в памяти терпкий аромат дерева и дыма, цитируя маму: «Главное, не прислоняться к стенам, придётся мыться заново!».

Труд объединял людей, поэтому языковой барьер рушился быстро. Местные встретили переселенцев тепло, ведь хакасская земля ждала работников для освоения целины.

– Русского языка мы не знали, приходилось приспосабливаться, – рассказывают собеседники. – Буквально на наших глазах происходило слияние хакасского и чувашского. В школах преподавали все три языка, поэтому дети освоились быстрее родителей. Взрослые не покладая рук работали в колхозе: женщины доярками и телятницами, мужчины на посевной и свиноферме. Дети взрослели рано и тоже приобщались к труду. Ещё в Чувашии восьмилетний Дмитрий крыл крыши коровников осиновой дранкой, а в Хакасии технологии изменились: крыши покрывали тёсом или шифером с мелкой волной.

Организатор нашей встречи Марина Ощенкова, ныне возглавляющая сельсовет, вспоминает свою бабушку чувашку Татьяну и дедушку Михаила Ивановых, которые переехали вместе с её папой в Хакасию в 1953 году. Из детства Марина Васильевна помнит пушистую перину, привезённую как раз из Чувашии и служившую долгие годы. Она была заполнена птичьим пухом.

Сегодня потомки тех переселенцев прочно пустили корни в хакасской земле. Они любят свою малую родину – Хакасию, ставшую для них домом, но с благодарностью хранят в сердце память о далёкой Чувашии, откуда всё началось.

Рассвет и новые перспективы

После 1957 года колхоз, пополнившийся новыми жителями, был переименован в «40 лет Октября», и наступил период расцвета. Поголовье скота значительно выросло, посевные площади достигли восьми тысяч гектаров, появились современная по тем меркам сельскохозяйственная техника, птицеферма, свинарник и обширные овощные поля. Для восполнения нехватки рабочих рук в аал Доможаков прибыла вторая волна переселенцев. Началось активное строительство жилья для новосёлов под руководством Прокопия Николаевича Сорокина. Небольшой улус преобразился в благоустроенное село с четырьмя улицами, одна из которых получила название Чебоксарская – дома на ней выделялись исключительно для переселенцев из Чувашии, в основном там жили фронтовики.

Сегодня представители этой национальности составляют более 30 процентов населения Доможаковского сельсовета. Их семьи также проживают в Солнечном и Райковском сельсоветах. Общая численность чувашей в Республике Хакасия составляет около двух тысяч человек.

Стоит отметить, что в 1990-е годы жители объединились в Чувашский национальный центр Усть-Абаканского района, в 2011 году переименован в Местную национально-культурную автономию чувашей Усть-Абаканского муниципального района. Это стало важным шагом в сохранении самобытности, языка и традиций.

Культура, образование и быт чувашского народа

«Сто тысяч слов, сто тысяч песен, сто тысяч вышивок» – слова чувашского просветителя Ивана Яковлева как нельзя лучше отражают богатство культуры этого народа.

Далеко за пределами нашего района известны творческие ансамбли Доможаковского сельсовета «Пилеш» («Рябинушка»), «Палан» («Калина»), «Илемле» («Красавица»). Их участницы – яркие представительницы чувашской культуры, которые сохраняют и приумножают созданные предками славные традиции.

Директор Доможаковского культурно-досугового центра Наталья Степанова, ориентируясь на классические каноны, смело экспериментирует с материалами. После того, как проконсультируется с чувашами, узнает о символике узоров и значении цветов, а потом посмотрит в интернете, как адаптируют фольклорные мотивы в мировой моде, она придумает, чем необычным дополнить основу,которую можно трансформировать под разные мероприятия.В результате наряды выглядят аутентично, но заметно «играют» на сцене во время танцевальных или вокальных номеров.

А что по поводу образования? Учитель Доможаковской школы Надежда Сорокина вспоминает свой путь в Хакасию с улыбкой: она приехала сюда в 1990 году по распределению, случайно спутав Красноярск с Краснодаром в надежде на южное солнце.

– Думали с подругой-одногруппницей, что будем греться на солнышке, а оказались в Сибири. Испытали необычные ощущения, если честно!

Сначала она работала в Идринском районе Красноярского края, а затем по приглашению директора Александры Прокопьевны Матвеевой перешла в Доможаковскую школу, где трудится по сей день. По её словам, больше всех приезду радовались чувашские бабушки, плохо знавшие русский язык.

В те годы чувашский язык преподавали с начальных классов, и детские группы были многочисленными. Родители шутили: «Приехали, научили чувашскому языку, теперь посекретничать не получится».

Сегодня, несмотря на изменения, Надежда Витальевна продолжает прививать школьникам любовь к родному языку и традициям через научно-практические конференции, факультативы, разнообразные мероприятия, фестивали, концерты, уроки.

– К примеру, ребятишки любят занятия по чувашскому фольклору. Лепят фигурки в национальном стиле, дополняя их разными деталями, необычными элементами. Ярким примером «культурного кода» служит поэма Константина Иванова «Нарспи» – чувашский аналог «Ромео и Джульетты», где поднимаются вечные проблемы любви, долга и социального неравенства. У нас есть школьный музей, где представлены различные экспонаты, которые приносила не только я, но юные и взрослые жители Доможаковского сельсовета, а выставка национальных кукол выросла до межнационального масштаба.

Особое место в этнокультуре занимает одежда, которая служила не только защитой, но и оберегом. Основу гардероба составлял домотканый холст белого цвета, расшитый узорами, окрашенными природными красителями: корой дуба, липы, кореньями различных растений, ягодами. Каждый элемент вышивки, узор имел значение, с учётом возраста особый вид рисунка – солнце, вселенная, звёзды, дерево, птицы, лошади. У девушек, к примеру, вышивка располагалась на груди, у женщин – на подоле платья и рукавах. Одежда считалась оберегом от злых духов. Но главными были украшения из серебряных монет. Замужняя женщина не могла выйти из дома с непокрытой платком головой. Незамужние девушки в обыденной жизни носили налобную и головную повязку с вышитыми узорами (масмак) или остроконечную шапочку, расшитую сложными узорами из монет и бисера (тухья), которая сложно завязывалась. У замужних женщин – хушпу – в виде усечёного конуса или цилиндрической формы, с большим количеством монет и «хвостом» с рядами из монет и бисерной вышивкой. Количество монет также играло роль. В первую очередь смотрели крупные или мелкие монеты. Чем они крупнее и больше, тем более состоятельной была семья. Мужские головные уборы не орнаментировались. Летом мужчины носили чёрные или белые войлочные шляпы, а зимой – шапки с широким околышем и продолговатым куполообразным верхом.

Зимой чуваши надевали штаны из домашнего сукна и приталенную шубу из овчины со сборками на талии. Женская одежда отличалась от мужской большим числом сборок. Как правило, их было около пяти. Они подчёркивали состоятельность владельца шубы. Ведь если много сборок, значит и немало овчин ушло на её изготовление. Мужчины носили холстяные рубахи длиной до колен. Здесь грудной разрез располагался справа и завязывался тесьмой. Простые рабочие рубахи ничем не украшались, а праздничные – имели вышивку на грудном разрезе, рукавах и подоле. Считалось, чем богаче узор, тем праздничнее одеяние. Однако мужской наряд орнаментировался скромнее женского. К примеру, на рубахе в области плеч вышивали узоры – символы неба, в области груди – узоры-символы огня, которые обозначали мужественность.

Надежда Витальевна с теплотой вспоминает детство:

– По всему селу стоял звон монет, когда девушки плясали в своих костюмах на празднике. К примеру, свадьба «идёт» – издалека слышен звон и игра на гармошках. Это незабываемо!

Также в день свадьбы было важно оценить, насколько невеста хозяйственная. Перво-наперво оценивалось количество вышивки. Если её было мало, считалась лентяйкой. Есть ещё такая древняя свадебная традиция, не дошедшая до наших дней: на второй день свадьбы свекровь новоиспечённой невестки готовит наряд весом около пуда (16 кг), в котором девушка должна будет несколько дней, а то и неделю работать, убирать урожай, носить воду, делать домашние дела. Таким образом девушка проходила своеобразное «испытание на прочность». Затем этот наряд убирался до следующего большого торжества.

Духовная жизнь народа неразрывно связана с музыкой и праздниками. Ни одно событие не обходилось без скрипки, гармони, барабана или волынки (шапар). Считалось, что музыка обладает магической силой, способной заговорить злых духов. Календарь праздников был связан с сельхозработами: весенний Манкун (встреча весеннего Нового года, название которого переводится как «Великий день»), летний Симёк (поминание усопших), осенний Чуклеме (праздник урожая и осеннего богатства, знаменующий окончание полевых работ и благодарность земле).

Надежда Витальевна рассказала, как необычно праздновалась Троица:

– В Чувашии в этот день люди наряжались в свои лучшие костюмы, обязательно украшали ограды цветами и кленовыми листьями, а после – обедали, причём было необходимо попробовать каждое блюдо со стола, потом устраивали на поляне танцы и хороводы. Считалось, что усопшие хотят видеть своих родных счастливыми.

Быт чувашской семьи строился вокруг дома и очага. Дворы представляли собой вытянутые прямоугольники, где вход дома старались устроить на восток, а окна – на юг. Дома были брусовые, не оштукатуренные. В каждом жилище был «красный» уголок (туро умё) с иконами – парадная часть избы, где происходили значимые события: выкуп невесты, благословение перед венчанием. Гость мог пройти туда только по приглашению. От потолка до пола всё было вышито – полотенца на картинах, зеркалах, полках, домотканые ковры, наволочки… везде, где только может быть вышивка – всё было исписано красивыми узорами! В этом был свой уют и красота, а также оберег от сглаза и недуга. Брёвна к Пасхе тщательно отмывали практически до первозданного вида, полы тоже не были окрашены.

Традиционно женщина играла важнейшую роль: старшая хозяйка распределяла работу между дочерьми и невестками, занималась ткачеством и шитьём. До завтрака вся семья трудилась: женщины готовили, мужчины собирались в поле, дети выгоняли скот. Обедали дома поздно, около пяти-шести вечера, а после снова принимались за дела: женщины ткали, мужчины плотничали, дети перенимали мастерство.

Чувашская кухня – это настоящая кулинарная поэма! Основа рациона – продукты земледелия и животноводства. Одно из сытных мясных блюд – шартан (колбасное изделие, считающееся деликатесом). После закалывания барана желудок животного тщательно промывали, начиняли жирной бараниной без косточек, заправленной чесноком и солью, долгое время запекали в печи и подавали в горячем виде; шурпе (суп из потрохов и субпродуктов с пшеном, репчатым луком и картофелем) – его подавали в основном почётным гостям. Также любимым блюдом чувашей является тултармаш (кровяная колбаса), отличающаяся от традиционной добавлением пшеничной крупы. Неизменные «любимцы» чувашской семьи – большие пироги с картофелем, капустой, мясом и той же пшеничной или ячневой крупой, хуран кукли (вареники) с начинкой из несладкого творога и зелёного лука, а также йава (колобок) – шарики из теста или творога, которые вручали детям в благодарность во время праздника «Сурхури» (калядок), также их ели с особой молитвой, чтобы обеспечить плодородие овец.

Особое место занимало пиво. Это тот напиток, который употреб-ляли во время посевных работ, во время уборки урожая, сенокоса, он являлся неотъемлемым обрядовым атрибутом любого торжества. Его пили не для того, чтобы захмелеть. Считалось, что это пиво обладает особыми качествами, прекрасно утоляет жажду и придаёт сил. Варили из ячменного солода и выдерживали до 20-40 суток! У русских принято приглашать «на чай», а у чувашей – «на пиво». У этого народа существовала традиция: детей с кружкой пива отправляли встречать гостей к воротам. Вкус напоминает квас, с лёгким, ненавязчивым терпким привкусом. Уходя, гости благодарили: «Если чего не хватило – пусть добавится, а за лишнее простите».

О чувашском народе можно рассказывать ещё много и долго! Возможно, что-то сегодня было упущено, ведь вместить столетия истории, тысячи песен и мудрость предков в одну статью невозможно. Главное – эта культура не стала музейным экспонатом, она живёт, развивается и органично вплелась в ткань жизни нашего района, сельсовета. Чуваши доказали – чтобы стать своими на новой земле, не обязательно забывать корни. Напротив, чем крепче эти корни, тем пышнее расцветает дерево жизни на новой почве. И пусть этот цветущий сад радует нас ещё долгие годы, напоминая, что сила нашего района – в единстве его народов.

Арина Лобанова